«Не проклинаю жизнь – благодарю»

Чем-то они похожи, вторая и первая книжки поэтессы Татьяны Кановой из сысольского села Межадор – «Немногословие души» (издательство «Анбур», 2008) и «Осиновая осень» (Коми книжное издательство, 2002). Может, тем, что формат у них одинаковый, может, тем, что оформил оба издания один замечательный художник – Геннадий Шарипков, может, тем, что многие стихи из первого сборника перекочевали во второй. И всё же разделяет эти книги некая грань, по-новому преломляющая свет поэтической души, требующая иного зрения и иного отзыва и сочувствия. «Осиновая осень», разошедшаяся буквально в считанные недели, вызвала удивление первооткрытия и внезапного сопереживания, она брала за сердце нескрываемым надрывом и душевным напряжением. В «Немногословии души» боль и мука более сдержаны, как бы пригашены, уведены в глубину. При этом стихи не стали менее эмоциональными, более того, они приобрели поэтиче-скую объёмность, их человеческое тепло стало более естественным.

Ничего давно не происходит.
Может, слава богу? Может быть...
Но уходит жизнь моя, уходит –
Ни единый миг не воротить!

Безыскусно сказано, не ново. Но отчего так щемит вдруг в груди, отчего хочется притормозить на летящей навстречу дороге? Кажется, поэтесса обнаружила какую-то тайну, а тайна эта живёт в каждом сердце.

Татьяна Канова обратила на себя внимание не стихотворным совершенством, не поэтическими открытиями, а силой чувств, выраженных простым языком с предельной откровенностью. Интуитивно она нашла в себе чистый и живой эмоциональный источник, припав к которому в жажде самопознания, смогла увидеть знакомую всем жизнь в неожиданном свете. В привычном сельском бытии, а мы все, по корневому происхождению, выходцы из деревни, поэтесса высветила для нас скрытые повороты судьбы и сумела раскрасить и горькие, и яркие её события своими красками.

В доме направо пустые холодные окна,
В доме налево пока ещё теплится свет.
Я – посредине, и жизнь моя свечке подобна:
Ветер покрепче подует – и пламени нет.

С первых литературных шагов проявилась в стихах Татьяны Кановой врождённая способность выводить свои чувства и наблюдения на полное звучание, на предел, за которым уже нет ничего, кроме срыва, может, даже безмолвия.

Когда наступит мой черёд уйти,
Мне по грехам назначится расплата.
Чем оправдаюсь?
Господи, прости –
Хотя бы то, в чём я не виновата.

Порой не очень гладкими и отшлифованными получались у неё стихи – она сама без всякого кокетства признаётся: «Я ничего не смыслю в ремесле/ (А может, в мастерстве?) стихосложенья», но все шероховатости и версификационные слабости перекрывались подлинностью и искренностью. И если поначалу возникало ощущение, что поэтесса становится в некую позу жизненной ущербности и житейской несостоятельности, то после прочтения всех её стихов это чувство исчезало без следа.

Что ж, снова и снова убеждаешься, что первородное, исходящее от самой судьбы невозможно подделать. И в этом, наверно, великое поэтическое счастье – находить в себе и вокруг первоэлементы бытия и в трудном противостоянии непокорному слову превращать их в стихи. Татьяна Канова говорит об этом просто и светло:

Но вот что странно: рухнув от усталости,
Не проклинаю жизнь – благодарю
За каждый миг скупой крестьянской радости,
За каждую весеннюю зарю.

Дай бог ей не расплескать этой великой человеческой благодарности на деревенских и литературных ухабах как можно дольше.