Шаман и шут: диалог художника-эмальера Светланы Тот и искусствоведа Ирины Котылевой

Светлана, выставка «Древо жизни» – для Вас юбилейная. Последняя ваша персональная выставка в Сыктывкаре – выставка «Человек и Вселенная» – состоялась 10 лет назад, в 1998 году. Все, кто видели прошлую выставку и нынешнюю, отмечают Ваш несомненный профессиональный рост. В то же время видно, что произведения, представленные на выставке «Древо жизни», не объединены какой-то общей концепцией, а скорее являются отражением некоего процесса, процесса как творческого поиска, в котором Вы проживаете в последнее время.
Совершенно верно, эта выставка представляет выборки из последних моих серий. Для меня было важно показать в Сыктывкаре все последние значимые для меня созданные серии. К сожалению, крупные по формату вещи, как, например, композиция для алтаря, сложно привезти (это масштабное произведение, ставшее уже частью убранства церкви, представлено в фотографиях). Одновременно, произведения из ряда последних серий, которые выставлялись в Венгрии, Голландии, Франции, уже «разошлись», проданы или подарены. Хотелось же представить и разные темы, и технологические поиски (в эмальерном искусстве поиски в технологии подчас подсказывают и новые темы или образы). Поэтому я решила представить на данной выставке «фрагменты» от ряда последних выставок, но тема финно-угорская изначально определялась как ключевая. Хотя, наверно, название «финно-угорская» – это в какой-то мере условное название. Скорее – это обращённость к древним культурам вообще, хотя именно импульс от древностей коми был первоосновой.


Почему именно древности коми?
Самая идея появилась после предыдущей выставки. Как-то по-новому я увидела культуру коми после своего проживания в Венгрии.

Отчасти, это связано с проявленностью интереса к финно-угорским древностям, к первоистоку в Венгрии?
Может быть… У древних венгров высшее женское божество считалось «мать/женщина счастья», что нашло отражение и в христианском культе Богородицы (христианство стало официальной религией венгров в 11 в.). Эта легенда напомнила мне, что древние коми поклонялись золотой бабе. Мои размышления о взаимосвязях этих двух легенд, образов нашли отражение в работе «Древо жизни», в одном из вариантов темы, когда древо, женщина, ребёнок, птицы сливаются в некое единство. Сюжет о матери-прародительнице стал первоосновой для работы «Мать-земля», другое её название «Матрёшка».

Этой работы нет на выставке?
Нет, её приобрели почти сразу после выставки. Есть ещё реплики, но они все разные, что-то всегда меняется, какие-то детали, размер. Но ни одной работы не осталось, работа имела такой успех. Работу большого размера купил муниципалитет Кечкемета для подарков. Вот именно эту работу так они прочувствовали, как нечто родное, близкое.

Судя по каталогу, очень красивая, целостная и гармоничная работа. Мне очень понравилось, что второе её название – «Матрёшка». Вроде бы и некстати, но как-то сразу удивляет, цепляет, подсказывает ещё дополнительную игру смыслами… В этой работе в единый образ слились первоэлементы мира – камень, дерево, воздух, что рождает особую целостность и глубину. Матрёшка, второе название работы, – это то, что открывается, открывается, открывается и где-то там, в глубине, запрятана суть, то зёрнышко, из которого всё произрастает. Отчасти это сопоставимо с искусством эмали, когда слой за слоем...
Да, глубина слоя, позволяющая открыть или сокрыть смысл...

Может, даже и не знаешь, не понимаешь, где суть, но чувствуешь, что где-то там есть сердцевинка, и эта вечно приоткрывающаяся тайна и притягивает.
Да, вот явно явленно и значимо. Мне тоже нравится эта работа, радует, как сплавилось в единое цвет, круглоликое лицо, птицы, светила. Скрещённые руки, и рыба, и ели. Хотелось именно передать, что «мать-земля» вмещает в себя многое, многие смыслы и источает тепло и добро. Изначально хотелось сделать коми ань, коми женщину. Где-то я видела это лицо, именно у коми.

В каких-то произведениях?
Нет, в какой-то пластике древней... точно не помню, но именно у коми.

Что Вас привлекает в древних первообразах, в древних формах выражения?
В первую очередь, начало работы над темой было связано с ощущением мощи и таинства, которое исходит от памятников прошлых культур, от потрясающей гармонии формы, фактуры, композиции древних памятников. Именно гармонии, мудрости и мощи. При этом для меня не имеет принципиального значения, являются ли данные памятники финно-угорскими или свидетельствами культуры майя.

Что Вас привлекает в древних культурах?
Форма выражения. Всё очень целостно и гармонично. И удивительная игра фактуры. Например, это потрясающе, когда видишь древние рисунки на камне: выразительность формы, игра света на гранях рисунков, сама фактура камня. Всё это вместе создаёт ощущение удивительной гармонии и красоты. Конечно, это невозможно в современном искусстве передать впрямую, да, наверное, и ненужно, но вот ощущение, красоту соединения, смыслы, фактуры, композиции – можно, что и привлекает, когда работаешь с этой темой. Современные люди утрачивают ощущение гармонии мира.

Роль современного художника найти путь возвращения к этой гармонии?
Да, художник может и должен помочь сохранить это чувство. Но его поиски не всегда однозначны. Например, моя интерпретация не всегда вызывает однозначную оценку ни у коллег-художников, ни у критиков. Так, например, когда на выставке в Будапеште впервые была показана работа «Древо жизни». Многим показалось, что представление в подножье древа двух изображений (некие всадники-шаманы), заключённых в прямоугольники утяжеляет всю композицию. Но для меня было важно представить эти образы именно так, так как они как первоосновные элементы, кирпичи в основе мироздания. Та же концепция и в пластине «Ноев ковчег». В той работе даже может в большей степени, поскольку там очень важно было показать основу, одновременно, как бы зафиксировать в основе значение правого и левого.

Почему в работе «Ноев ковчег», тема которой отсылает к библейскому тексту, Вы тоже вводите образ, воспроизводящий мифологические существа?
Для меня сюжет о ковчеге Ноя переплетается с древними сказаниями о потопе, почти у каждого древнего народа был свой миф о потопе. Так, в мифологии кельтов после появления земли было несколько потопов, во время которых «землю споласкивало», но люди и звери спасались. Миф о потопе – это миф о вечном обновлении, обновлении мира, при котором сама его структура остаётся неизменной. Но кроме обновления здесь ещё важна и тема корабля, как некий вечный сюжет, рассказывающий о человеке, его жизни, мечтах...

То есть в каком-то виде, судя по каталогам ваших выставок, как определённый мотив, тема «Ноев ковчег» присутствует в работе «Наш корабль», в пластине «Мечта».
В каком-то смысле да. Этих работ нет на выставке, но они важны, если размышлять о теме корабля. Тема корабля вообще очень значима, когда мы пытаемся поразмышлять о человеке, чему есть масса подтверждений в европейском искусстве.

С Вашей стороны это осознанное «цитирование» или это осмысление приходит позднее?
Сложно сказать... Не всегда можно точно и сразу определить, откуда рождается тот или иной образ, та или иная композиция. Иногда всё начинается как некая игра: есть кусочки меди, или получился какой-то особый цвет при обжиге эмали, или вдруг какой рисунок проступает в трещинах на поверхности эмали… а иногда и до начала воплощения, на бумаге, в мыслях. Я стараюсь до начала работы непосредственно с эмалью всё тщательно продумать: и идею, и композицию, и последовательность, – чтобы уже, когда начну работать непосредственно с краской, не отвлекаться. Эмаль на всех этапах требует концентрации внимания.

В Вашем творчестве, что для Вас первично – образ или технология?
Это неразделимо. Когда вы работаете с эмалью, на всех этапах, технологичность чрезвычайно важна. От того, как вы работаете с пигментом, как проводите обжиг, во многом определяется конечный результат.

Что тогда является залогом успеха?
Опыт. Только многократное проведение экспериментов с пигментом и проведение обжига даёт знание, как надо и как не надо. При этом, если берёшь новый пигмент, работаешь с новой печью, вначале обязательно проводишь несколько пробных обжигов. Нет чётких указаний, что и как надо сделать, чтобы получить тот или иной эффект. Опыт даёт чутьё. Это трудно объяснить, это становится понятно только, когда сам работаешь с эмалью, когда работаешь с печью. Опыт и ещё что-то...

Вы делитесь своими секретами с коллегами?
Да, но не люблю, когда отвлекают, когда я уже в процессе.

Как коллеги по цеху оценивают ваши работы?
Конечно, для меня важна оценка профессионалов. Поэтому мне было особенно приятно получить премию Союза художников Венгрии за серию эмалей, соз-данную в 2006 году, мне важна и оценка ведущих российских эмальеров, с которыми мы встречаемся на биеналиях в Кечкемете.

Кого бы Вы отметили среди российских эмальеров?
Вдовкин (я у него училась в своё время), Мокушев Алексей.

Для Вас они авторитеты при оценке Ваших работ?
В какой-то степени да. Мне импонирует, когда они отмечают технику моих эмалей, но они (как впрочем, и ряд венгерских художников) не всегда разделяют мои образные поиски. Я даже как-то специально обращалась к искусствоведам, чтобы определиться в образном поиске... чтобы понять, не перехожу ли я границу, когда начинается китч (мне как-то это высказали). Искусствоведы меня поддержали, поддержали мои, несколько может, сюрреалистические поиски. Меня увлекает игра смыслами...

Для Вас создание композиции пластины как создание некоего текста?
Я так для себя никогда не определяла, хотя каждая работа для меня некий рассказ, который происходит через взаимосвязь персонажей, деталей. Может, в этом смысле показательна серия «Птицы».

Что это за серия?
Я сделала её в 2006 году. Разные птицы, с их особенной пластикой, формой, но это не столько рассказ о птицах, это о человеке, об обществе. Для меня в этой серии особо значима работа под названием «Приём». Главный здесь павлин, во всей красе, на лестнице, он всех значительней, он главный (в древних мифах павлина всегда тоже наделяли особым статусом). К нему обращаются, приближаются (с почтением) разные птицы. Кому-то разрешено приблизиться ближе, кто-то издалека... В общем, человеческое общество... О том же и пластина «Райские птицы», и особенно «Брачный Танец», это всё о людях.

А где сейчас работа «Приём»?
Дома, я её не стала продавать. Она очень красива в цвете…

Вы часто оставляете работы, не продаёте?
По-разному... Я работаю для людей.

Есть темы или образы особо для Вас значимые?
Да. Единорог. Единорог это существо, которое исполнено любовью к людям, поэтому и страдает. Он должен нести гармонию. Поэтому, работа «Охота» построена на принципах симметрии. Симметрия там имеет принципиальный характер (хотя меня и ругали за это). Это как основа. И всей симметрии подчёркнуто, как выступает его рог.

Тем самым он провоцирует нападение на себя?
Да. Хочет он того или нет, но охота неизбежна. В определённой степени единорог – это автопортрет.

А мне показалось, что автопортрет – это работа «Рыцарь», представленная на выставке.
В какой-то степени все работы своего рода автопортреты, но именно, как воплощение себя, для меня важен образ единорога. Очень личная тема.

В Ваших работах «Шаман-1» и «Шаман-2», представляющих собой некое цитирование древнего культового литья, предстают некие человекоподобные существа, для Вас это кто?
Шаман, вернее его ипостаси.

Мне понравилось, что этот образ является и отражением образа шута… Это случайность?
Нет, это от Стравинского. Как ни покажется странным, но данные работы родились от музыки Стравинского, от его «Петрушки».

Да, несколько неожиданно, парадоксально и от этого ещё больше интригует. И шаман, и шут в чём-то сродни, тот и другой осмеливается говорить людям правду. Есть о чём поразмышлять. А с Вашей точки зрения, художник тоже шаман?
Нет, художник – созерцатель. Художник созерцает мир и запечатлевает то, что чувствует, и всё.

Но в определённой степени художник – это и шаман, он для многих проводник в другой мир, он в определённой степени открыватель забытых, сокрытых смыслов.
В этом плане да. Должна быть обязательно связь современного искусства и прошлого, может, не впрямую, но обязательно должна быть. Мы должны питаться от древних корней. В древней культуре очень много заложено, и именно их понимание мира, умение человека осознавать себя как часть большого космоса, то, что мы с развитием нашей современной цивилизации теряем. Мы не чувствуем камень, дерево, мы не чувствуем друг друга. Сейчас идёт разъединение.

Художник как-то воздействует на эту ситуацию?
Я обратила внимание на то, что, несмотря на высокую оценку работ коллег и искусствоведов, обычный зритель примерно моего возраста достаточно сложно принимает работы, связанные с древними культурами, а вот молодое поколение реагирует более живо, и это рождает надежду, что новое поколение станет более восприимчивым.

Может, в этом и проявляется предназначение художника – связывать прошлое и будущее, быть проводником?
Художник выражает суть, может, и в формах далёких от высказывания учёных. Например, учёный делает зарисовки наскальных рисунков, очень точные, но он не передаёт сути, не передаёт ощущение пространства в целом, жизни этого рисунка, жизнь в пространстве и во времени. Художник в отличие от учёного более тонко чувствует мир, он передаёт нечто неуловимое, то, что связывает прош-лое и будущее.
 
 
 
 
 Светлана Тот. Фотография предоставлена Финно-угорским культурным центром Российской Федерации.
 
 
 
 
 
 Древо жизни. 2006. Дерево, медь, эмаль. 60х60
 
 
 
 Духи-хранители. 2005. Дерево, медь, эмаль. 20х30
 
 
 
Отчий дом. 2005. Дерево, медь, эмаль. 28х30
 
 
 
 
 
Дом Солнца и его матери. 2006. Дерево, медь, эмаль. 53х24
 
 
 Дом Луны и её матери. 2006. Дерево, медь, эмаль. 53х24
 
 
                      Взгляд в прошлое. 2006. Сталь, эмаль. Ø20 см